"Русская мысль" 8-14 октября

ПРАВОСЛАВИЕ БЕЗ ЛЮБВИ

Вторая часть беседы протоиерея Сергия Гаккеля (Русская служба Би-Би-Си) с игуменом Мартирием (Багиным)

Первую часть беседы см. "РМ" ╪4239.

- Обвиняли ли вас также в том, что вы имеете положительные дружеские связи с другими христианскими Церквями?

- Я думаю, наверное, это было главным основанием для той недоброжелательности, которая вначале скрыто, завуалированно, а потом все более и более откровенно стала проявляться к нам со стороны нашего начальства - священноначалия нашей Церкви. Действительно мы никогда не скрывали того, что мы открыты для всех. Я говорил это и прежде, могу повторить это и сейчас.

- В каком смысле?

- Открыты для контактов, для общения с любым человеком, не только с верующим, но и с неверующим. К нам, в наш храм, приходят люди самые разные. Иногда бывают и такие, кто открыто говорит о том, что он неверующий. Но они ищут... ищут истины, ищут смысла своей жизни, которого не смогли найти до сегодняшнего дня. И вот этот поиск приводит их, и это весьма знаменательно, в наш храм, в наш приход, где они не только встречают по отношению к себе уважение и доброжелательность, но чувствуют, что нашли свой дом. Может быть, не сразу они бывают способны понять, что здесь действительно то место, где только и можно найти истину. Вначале им просто нравится у нас. Они чувствуют себя среди своих, хотя и называют себя неверующими. Но постепенно, шаг за шагом эти люди все более проникаются нашими идеями, узнают об учении Христовом, о Евангелии, о Самом Христе. Этим примером я описал, так сказать, крайнее проявление нашей открытости. Но мы открыты, еще раз повторю, для всех. И потому нет ничего удивительного, что к нам приходят и наши братья и сестры из инославных Церквей. Приходят для того, чтобы помолиться в нашем храме, чтобы вступить с нами в общение, чтобы поделиться с нами своим духовным опытом и в свою очередь почерпнуть из нашей духовной жизни для себя что-то полезное.

- И их не надо обязательно обращать в православную веру?

- Совершенно верно. Наше общение с представителями иных конфессий - это не форма прозелитизма, не проявление миссионерства среди инославных (как официально в РПЦ определяется "православный экуменизм"), а обычные дружеские контакты, подлинно братские отношения между людьми, хотя и придерживающихся различных духовных традиций, форм богопочитания и богоугождения, но всем своим сердцем принадлежащих одному и тому же Спасителю - Христу. Мы с глубоким уважением относимся к традициям любой христианской Церкви. Мы не пытаемся разуверить, разочаровать людей в том, что является для них действительно ценным, что почитается священным и истинным в их церковной жизни, в их духовной жизни, и при этом не стремимся продемонстрировать преимущества православного учения. Вовсе нет. Мы считаем, что именно в многообразии проявления духовности, форм богопочитания и обнаруживается вся сила и мощь христианства. Евангелие Христово - многообразно. Оно рассчитано на самых разных людей, разных и по уровню образования, и по уровню интеллектуального развития, и по ментальности. И потому не может быть единообразия ни в восприятии богословских истин, ни в формах богопочитания и благочестия, ни в литургической жизни. Для каждого народа, для каждой исторической эпохи существуют свои, Богом данные формы боговосприятия и богопочитания. И каждая из этих форм имеет такое же право на существование, как и любая другая.

- Но это ведь ни в коем случае не отказ от православия?

- Отнюдь.

- Это только означает, что вы всерьез принимаете и уважаете традиции, предания других вероисповеданий.

- Совершенно верно.

- Что у нас на Западе вполне принято и практикуется уже давно, называясь экуменизмом, и что сейчас в России считается зазорным словом и понятием.

-Да.

- Так что мы возвращаемся ко второму вопросу: почему на вас нападают? Конечно же, в первую очередь потому, что не понимают. Поэтому и нападают-то на всякий случаи, опасаясь, что это может как-то повредить всему церковному делу.

-Да, естественно. Обвинить нас официально в ереси экуменизма наши недоброжелатели не могут, потому что пока еще экуменизм не признан всею Церковью как ересь. Можно относиться к этому церковному движению с уважением или же с пренебрежением, а то и вовсе отвергать его, но официально обвинить и осудить кого-либо за экуменизм пока невозможно. Но тем не менее...

- Это скорее позиция зарубежного Синода...

- Совершенно верно, но эта позиция становится, к сожалению, все более и более приемлемой и жизненной позицией в Русской Православной Церкви, хотя и не объявлена пока официальной. День за днем растет число иерархов, священнослужителей, придерживающихся откровенной антиэкуменистической ориентации.

- И, конечно, эти недавние решения, принятые в Фессалониках высокопоставленными делегатами Поместных Церквей, постановившими, чтобы на следующей Ассамблее Всемирного совета Церквей Православные Церкви, в том числе и Русская, практически не участвовали в ее работе, то есть не принимали никакого официального участия ни в прениях, ни в голосовании, ни даже в общих молитвах...

- Да, известно мнение большинства поместных Православных Церквей по поводу экуменического движения, по поводу деятельности Всемирного совета Церквей. В свете всего этого моя позиция, позиция нашего прихода по этому вопросу, конечно, многим покажется антиправославной...

- Тут, конечно, есть и та опасность, что в данный момент в Московской Патриархии и в других, может быть, Православных Церквах есть тенденция к установлению единого мнения по каждому вопросу. Поэтому и осуждается всякое иное, даже вполне оправданное, мнение как неправославное, как даже еретическое или, как в вашем случае, раскольническое.

- Да. На последнем епархиальном собрании духовенства Москвы Святейший Патриарх сказал приблизительно следующие слова: "Кто из духовенства дерзнет мыслить иначе, нежели мыслю я, священноначалие, тот клирик будет подвержен церковному наказанию, каноническому прощению".

- Это жуткое высказывание, я бы сказал, которое соответствует аналогичным устарелым, во всяком случае совершенно неприемлемым сегодня, суждениям и позициям средневековых Римских Пап.

- Совершенно верно. Но то, что пережила в свое время Католическая Церковь и от чего она уже полностью отказалась в наше время, начинает сейчас все заметнее проявляться в жизни Русской Православной Церкви. Когда-то в древности такие тенденции существовали и в православии: византийский цезарепапизм, например, перекочевавший затем в русскую жизнь в период существования патриаршества на Руси. Но впоследствии, с упразднением патриаршества, церковная жизнь отчасти нормализовалась и эти негативные явления исчезли. Во времена же советской власти, в годы коммунистических гонений, естественно, было не до "цезарепапизма". Но как только вновь возник альянс государства с Церковью, сразу стали возрождаться те опасные тенденции, которые уже неоднократно приводили Церковь и общество к глубокому духовному кризису. Свидетелями же нынешнего кризиса являемся и мы с вами. Яркий пример тому - история с нашим приходом. С объективной стороны он ни в чем не проявил себя отрицательно, то есть к нам по сути дела нельзя было предъявить никаких конкретных обвинений в уклонении от православия, в нарушении каких-либо канонических и литургических норм Православной Церкви. Мы были всегда и во всем законопослушны, делали все в соответствии с уставом Православной Церкви, но тем не менее мы осмелились в каких-то вопросах мыслить иначе, чем мыслит Святейший Патриарх и его ближайшее окружение.

- Означает ли это, что должно быть полное послушание - без какого бы то ни было плюрализма?

- Да, но не столько даже послушание, сколько полное единомыслие со священноначалием, исключающее любое собственное мнение. Мнение подчиненных должно совпадать с мнением начальства. И вот этот дурацкий бюрократический принцип, взятый из советской действительности, и становится ныне отличительной, характерной чертой жизни Русской Православной Церкви.

- Получается, что каждому как будто необходимо заранее предвидеть то, что думает Святейший Патриарх.

- Совершенно верно. В подтверждение этого я приведу слова благочинного Покровского благочиния г.Москвы протоиерея Геннадия Нефедова, который заявил на нашем последнем приходском собрании буквально следующее: "Вы должны чувствовать биение воли Святейшего Патриарха". Это его буквальные слова.

- Я не ожидал, что вы такой цитатой можете подтвердить мои мысли, и ужасаюсь этому... Вы сказали ранее, что не нарушали никаких канонических норм. Тем не менее Патриарх в своем указе ссылается на некоторые деяния Вселенских соборов, якобы подтверждающих, что вы нарушили каноны Православной Церкви. Как вы относитесь к этой части его послания?

- Вы знаете, я очень внимательно ознакомился с теми правилами, на основании которых я должен, по мнению Патриарха, быть подвергнут каноническим прещениям. Я ознакомил также с этими правилами и членов нашего прихода. И, конечно, то, что я прочитал, повергло и меня, и их в еще большее недоумение, потому что эти правила никак не подтверждают те прещения, которым я подвергся, а отчасти даже и, напротив, свидетельствуют о том, что я был прав и обладаю вполне определенными правами. Я поясню, что я имею в виду. Одно из правил, на которое ссылается Патриарх, - это правило Карфагенского собора. По его мнению, оно должно удостоверять истинность прещения, наложенного на меня, в частности в связи с тем, что я являюсь якобы похитителем церковного имущества. Так говорится в указе. Здесь речь идет о принадлежащей мне личной квартире, которую я должен по патриаршему настоянию передать во владение Московской Патриархии. По рассуждению чиновников Московской Патриархии, монах не может иметь собственности. Однако где же мне жить в таком случае? Ведь должен же монах, приходской священник, иметь какой-то угол для жилья, какое-то место, где он мог бы молиться, где он мог бы принимать своих духовных детей, встречаться с прихожанами.

- И если он получает в дар собственную квартиру, он только облегчает жизнь прихода.

- Совершенно верно. Так вот как раз в том правиле, на которое ссылается Патриарх, желая, видимо, тем самым подчеркнуть, что даже каноны Церкви "воспрещают" иметь личную квартиру, как раз говорится о том, что если клирику недвижимость будет подарена, то он вправе распоряжаться ею по своему усмотрению. В связи с этим я могу еще раз подтвердить тот факт, что моя квартира действительно была подарена благодетелями нашего прихода лично мне, поскольку все знали, в каких тяжелых условиях проживал я до этого. Следуя же указанному соборному правилу, я могу распоряжаться этой квартирой так, как сочту это нужным.

- Все эти обвинения были вам предъявлены уже после вашего свидания с Патриархом? Во время встречи с ним вы не обсуждали решения этих Вселенских соборов ?

- Нет, естественно. На Вселенские соборы во время встречи с Патриархом никто не ссылался - ни сам Патриарх, ни архиепископ Сергий. От меня просто требовали в категорической форме отдать квартиру, которой я законно владею. Патриархии.

- Теперь у вас есть достойный ответ - это соборное правило. Но как вы можете апеллировать против этого суждения? Где церковный суд? Есть ли возможность апелляции в современной церковной жизни?

- Практически никакая апелляция невозможна. Теоретически же действительно должен существовать церковный суд, который полномочен решать подобные вопросы, выслушивать одну и другую сторону, обвиняющую и оправдывающуюся.

На практике, однако, такого суда не существует. Наверное, некое подобие суда представляла моя встреча с Патриархом. Но на этой встрече не было оправдывающейся стороны, то есть, точнее сказать, сторона-то присутствовала, но ее никто не слушал. Суд состоял из провозглашения одних только обвинений.

Эта встреча, эта своеобразная форма моего осуждения, напомнила мне известную сталинскую "тройку", которая должна была заменять собой нормальный суд, суд с прокурором и с адвокатом, с судьей и, скажем, с присяжными или "народными" заседателями, как это было в советское время. Но исход суда этой "тройки" был заранее предрешен: только осуждение, и ни в коем случае не оправдание. То же самое было и со мной в этот раз, когда я встречался с Патриархом. Только вместо "тройки", извините за каламбур, была "двойка", потому что присутствовали двое: Патриарх и архиепископ Сергий. Меня осыпали буквально шквалом обвинений в самых-самых разных "проступках". При этом никто не захотел выслушать хоть какие-нибудь мои аргументы, доводы, рассуждения, которые я пытался противопоставить предъявленным мне ложным обвинениям.

Я слышал только одно: "Как?! Вы не хотите раскаяться в своей раскольнической деятельности, в том огромном вреде, который вы нанесли Церкви?!" Тон Патриарха при этом становился не столько даже грозным, сколь зловещим. Несколько раз, пытаясь, очевидно, заставить меня "раскаяться", он стучал кулаком по столу. В общем, все это, откровенно говоря, было весьма и весьма неприятно. Когда я шел на эту встречу, я до последней минуты верил, что я иду к отцу - пусть строгому, но справедливому, к отцу, который действительно рассудит все по правде, по истине. Но я не нашел, к сожалению, отца. Передо мной был человек, находящийся в страшном гневе, в крайней степени раздражения, лишенный способности объективно рассуждать...

- и справедливо...

- ... и справедливо рассуждать, да, и тем более выносить какие-либо справедливые решения.

- О чем в жизни Московской Патриархии это говорит? Это, может бить, самый важный и самый трудный вопрос.

- Я думаю, что ответ напрашивается сам собой. Московская Патриархия больна. Это серьезная духовная болезнь, глубокий духовный кризис, который переживает эта организация. Я не могу сказать - Церковь, Русская Церковь, ибо нельзя отождествлять Московскую Патриархию с Русской Православной Церковью. Я знаю людей, знаю приходы, где действительно существует духовная жизнь, где действительно возносится хвала и слава Богу. И я считаю этих людей и эти приходы частью истинной Церкви, Русской Православной Церкви. Но то, что можно увидеть в жизни других приходов, а главным образом - в жизнедеятельности Московской Патриархии, свидетельствует о том, что эти структуры отделились от Церкви, они не являются ею, потому что потеряли самое главное, что делает Церковь Церковью, - они потеряли Христа. Это как бы обезглавленное тело, ибо главой настоящей, истинной Церкви - Тела Христова - является Христос. А такой Главы они и не имеют.

- И самое главное, что должно быть в Церкви и во всех церковных делах - это любовь, проявление любви. Я не вижу в описании вашей встречи с патриархом, вообще в отношении к вам Патриархии никакого проявления любви.

И это, наверное, самое прискорбное: во всех действиях Московской Патриархии по отношению к вам - полное отсутствие любви.

- Да, любви в чиновниках Московской Патриархии я не нашел, и в самом Святейшем Патриархе я ее тоже, увы, не обнаружил. Я не почувствовал ни его отцовства, ни его справедливости, ни тем более его любви. В этой связи мне вспомнился один довольно-таки странный эпизод в моем приходском служении, имевший место несколько лет назад. Одна женщина, долгое время посещающая наш храм, слушающая мои проповеди, в которых я очень часто говорил об этой христианской добродетели - о любви - как об основе всей нашей христианской жизни, всего христианского веро- и нравоучения, вдруг как-то сказала мне: "Батюшка, я вдруг поняла одну ужасную вещь. Вы подменяете православие любовью!" К сожалению, наше священноначалие сейчас твердо стало на позиции именно такого "православия", православия без любви!

Москва, 20 сентября 1998