В начало

ПРОТОИЕРЕЙ ДИМИТРИЙ КОНСТАНТИНОВ

 

ПРЕДАТЕЛЬСТВО




В одной из наших статей мы говорили об осуждении и оправдании человека человеком. Мы обращали внимание наших читателей на то, что в каждом человеке имеются и хорошие и дурные черты; Мы призывали обращать внимание на положительные стороны человеческой личности и в своих оценках людей концентрировать внимание в первую очередь именно на них. Что же касается отрицательных сторон человеческой души, то мы, отбрасывая огульное осуждение, призывали быть крайне осторожными в суждениях в данной, весьма деликатной и далеко не всегда ясной для посторонних, области душевной жизни человека.
Все это верно, но вызывает ряд дополнительных вопросов, неизбежно возникающих при обдумывании затронутой проблемы. В своей жизни мы также сталкиваемся с людьми, не просто имеющими какие-то отдельные недостатки в области душевной и духовной жизни, но и с людьми, страдающими ярко выраженными пороками. Это уже особая стадия человеческой греховности, выходящая за рамки всего сказанного нами и требующая особого рассмотрения. Как быть и поступать в этих случаях? Мы встречаемся в жизни, например, с безнадежными алкоголиками, погрязшими в пьянстве, которое не заметить нельзя. Пройти мимо? Нет, не проходить и даже совершенно отчетливо констатировать его сугубо греховное состояние. Заметить, если представляется реальная возможность помочь ему, но не осуждать. Надо понять также этого человека, так как алкоголизм без причины не возникает и не развивается. А причин бывает великое множество, особенно у людей, живущих в странах тоталитарных режимов, усиленно душащих проявление духовной свободы человека. Не является ли иногда алкоголизм результатом духовного ущемления личности? Надо во всем этом разобраться, но ни в коем случае не осуждать, не докопавшись до конца в происходящем. Надо сожалеть о таких людях, стараться благостно к ним относиться, памятуя, что и они подобие Божие, хотя и безудержно искаженное грехом.
Надо также учитывать еще один момент. Нередко под уродливой личиной алкоголизма мы обнаруживаем хороших, добрых, благородных людей, обладающих многими положительными душевными качествами, затуманенными и поврежденными алкоголем. Здесь мы присутствуем при человеческой трагедии, не поддающейся ни осуждению, ни оправданию, но требующей помощи и сожаления.
Но есть явления похуже алкоголизма. Кто не осудит такой страшный грех, как убийство, лишение человека жизни, данной ему Богом для определенной цели в деле Божьего домостроительства. Кто не ужаснется страшной волне предательства? Предательство - это духовное убийство, уничтожающее веру в человека, в его достоинство, убивающее доверие человека к человеку. Страшное явление предательство. А когда оно получает государственное одобрение и из греха превращается в дело доблести и едва ли не геройства, то мы являемся свидетелями дьявольского наваждения, охватившего целые слои общества. Как христианину относиться к предателям, уподобляющимся Иуде Искариоте кому? Есть предатели, убежденные в правоте и правомерности своей "деятельности", духовно умершие, не понимающие своей греховности, забывшие Бога и ослепленные всякого рода более чем сомнительными суррогатами, вроде пресловутой коммунистической "этики", практически отвергающей настоящую этику. Эти люди заслуживают самого сурового обличения и соответствующей оценки их поведения. Предатели исключают себя из общества живых, если на них не действуют беззлобные, но справедливые обличения. А на людей, погрязших в предательстве, эти обличения не действуют, за исключением очень редких случаев. Но и редкие случаи не должны выпадать из нашего поля зрения.
Страшное дело предательство, выражающееся в доносах и доносиках на своих знакомых, друзей и даже близких. Но всегда надо детально разобраться в происшедшем, понять причины случившегося и только после этого сделать соответствующие выводы. Откинуть раз на-сегда все дьявольское, исходящее из сломленных и целиком подчинившихся темным силам душ, и проявить понимание и милосердие к случайно попавшим в эту отвратительную ситуацию. Нам могут возразить: христианство учит прощать и любить врагов своих. Совершенно верно. Но в Евангелии речь идет о людях, согрешивших против нас, враждующих с нами по какой-то причине, зависящей или независящей от нас. Христианство никогда не учило любить и прощать дьявольские силы, орудующие в этом мире и благоволить к служителям сатаны, подвизающимся рядом с нами. "Отойди от Меня, сатана;
написано: "Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи" /Лука, IV, 8/. Господь в иудейской пустыне не уговаривает дьявола, не пытается даже с ним разговаривать, а, прослушав его, говорит: "Отойди!" Так должны поступать и мы. Нельзя представлять себе христианство во всех его модификациях как нечто "розовенькое", не противляющееся злу. Так, например, представял себе христианство Толстой, и в этом была его кардинальная ошибка. Эту же ошибку совершают некоторые протестанские группировки и в наши дни. Христианство полно милосердия и любви к людям, но христианство сурово воинствует против дьявольских сил, восставших на Бога, на Христа и его Церковь. Ни о каком непротивлении "большому" злу не может быть и речи. Под "большим" злом в данном случае мы понимаем отнюдь не область наших личных отношений с людьми, а нечто совсем другое. Речь идет о глобальном воинствующем зле, борющемся с Христом в мировых, государственных или даже групповых масштабах, имеющем принципиальное и практическое значение. Иногда такое глобальное зло передается через отдельных лиц, концентрируясь в них (как, например, через Ленина, ненавидевшего религию), и в этих случаях, как и в ряде других, христианство призывает к борьбе, вплоть до применения силы, если в этом будет необходимость. Это особый и большой вопрос, требующий и особого рассмотрения.
Христианская Церковь была, есть и будет всегда Церковью воинствующей со злом. Этот принцип воинствующей Церкви переносится и на наши отношения с людьми. От братской любви, дружеской помощи, понимания и прощения до непримиримой позиции, подкрепленной соответствующими действиями в смысле отстранения тех или иных лиц от общения с верными - такова наша позиция, испытанная многовековой практикой. Отсюда вытекает и наше отношение к войне, не имеющее ничего общего с постановкой данного вопроса в миротворческих и, главным образом, протестанских кругах. Она глубоко обоснована и лишена как наивного розового пацифизма, так и какой-либо воинственности или агрессивности. Позиция преподобного Сергия Радонежского, благословившего великого князя на ратный подвиг - остается классической для понимания православной позиции в данном вопросе.
Человек стоит между небом и плотским животным миром. Его дорога - наверх, к небу. Но он свободен и может, если захочет, опуститься вниз, превратиться в животное, а иногда в нечто худшее, превратиться в служителя темных сил. Пока есть надежда на его спасение - все силы должны быть направлены на помощь ему. Но если этой надежды нет, то надо отступить от него, оставив его судьбу на волю сил, которым он служит.
.
.
.



В начало