«Сила Моя
в немощи совершается
»

18 мая Папе Иоанну Павлу II исполняется 80 лет

Когда 13 мая 1981 г. на площади Св. Петра в Риме прогремели выстрелы из пистолета Мехмета Али папаАгджи и Иоанн Павел II упал на руки своего секретаря Станислава Дзивиша, казалось, что не только дни, но и часы его жизни сочтены. Журналисты уже ждали того момента, когда можно будет сообщить своим агентствам, что Папа скончался. Этого, однако, не случилось. Вопреки мрачным прогнозам врачей, он выжил и встал на ноги с тем, чтобы продолжать свое служение. Это было в тот самый майский день, когда Католическая Церковь вспоминает явление Божьей Матери трем пастушкам из португальской деревни в Эстремадуре, которая по-арабски называется Фатима. И поэтому Папа сразу сказал, что не умер прежде всего благодаря особому заступничеству Пречистой Девы.

С тех пор прошло 19 лет. "Сила Моя в немощи совершается", — сказал некогда Христос апостолу Павлу. Если говорить об Иоанне Павле II, то эти слова объясняют всю тайну его жизни и его служения как нельзя лучше. Папа болеет, он почти падает в обморок на глазах тысяч молящихся, ломает шейку бедра, а затем, несмотря ни на что, встает на ноги и, хотя каждый шаг дается ему с трудом, не сдается. Говорит он с трудом и все более тихим голосом, но при этом делается все сильнее в духовном плане. Слабея физически, Папа становится все более просветленным и открытым, все более решительным и смелым. Обычно с людьми такого просто не бывает. "Дух бодр, плоть же немощна", — говорит Иисус в Гефсиманском саду. Если в этой фразе заключается какая-то жизненная программа, которую нам предлагает Христос, то Иоанном Павлом II она выполнена полностью. И вот почему.

"Наши епископы, — сказал мне не так давно один профессор из Католического университата в Мюнстере, — это либо серьезные богословы, либо блестящие дипломаты. Папа не принадлежит ни к тем, ни к другим. Он — мистик". И это действительно так. Чтобы понять, кто такой Иоанн Павел II и почему ему удается так много, достаточно посмотреть, как он молится во время богослужения. Папа уходит в молитву полностью, с закрытыми глазами он держится за Крест и светится весь, словно свеча перед иконой. Что особенно важно, в этой молитве он не уходит от мира и от людей вокруг себя, не замыкается в своего рода затворе на глазах у миллионов, но, наоборот, полностью сливается с ними в одно целое.

"Обращенная ко Всевышнему, моя молитва, совершаемая вместе с Марией, вместе с возлюбленными паломниками в Фатиме, сливается в одно благодатное делание, в котором мне бы хотелось пребывать всегда, вместе со всеми: с четками в руке, со сладостным именем Матери на устах и с песнью Любви — Милости Господни во век воспою — в сердце". Так говорил он в Фатиме, когда приехал сюда в мае 1982 г., ровно через год после покушения. Папа — действительно мистик. Конечно, под его руководством в Ватикане подготовлено множество блестящих документов и весьма глубоких по содержанию энциклик (о каждой уже написаны и еще будут написаны десятки книг), однако тот, кто хочет по-настоящему познакомиться с Иоанном Павлом II, должен прочитать всего лишь небольшую книгу под названием "В час Розария", которую лет семь тому назад опубликовал в Риме Леонардо Сапиэнца.

В этой книге собраны тексты тех коротких проповедей, что Папа регулярно произносит (зачастую без заранее подготовленного текста) перед тем, как начать чтение Розария вместе с теми, кто собрался на площади перед его дворцом в Кастель-Гандольфо или в любом другом месте, где он решает возглавить общую молитву с четками в руках, как это обычно по вечерам делается в сельских костелах его родной Польши и повсюду, где живут католики. На самом деле — на всех континентах.

Особенность Розария состоит в том, что его можно читать в одиночестве, вдвоем или втроем, но можно, как это делает Папа, молиться по четкам вместе с тысячами собравшихся для этого людей. "Молитва Розария, — говорит Иоанн Павел II, — это молитва человека за человека, молитва человеческой солидарности, общая молитва искупленных, в которой отражается дух и надежды первой Искупленной — Марии, Матери и образца Церкви. Молитва за всех людей мира и истории, живых или умерших, призванных быть вместе с нами Телом Христовым и стать вместе с Ним сонаследниками славы Отца".

Здесь речь идет все о том же: Папа говорит об удивительной силе молитвы, которая объединяет людей друг с другом и тем самым, как ничто другое, преображает нашу жизнь. Иоанн Павел II сделал невероятно много именно как епископ Рима. Вместе с митрой и посохом святого Петра он взял на свои плечи ответственность за то, что происходило в Католической Церкви во времена его бесчисленных предшественников: за разрыв с христианским Востоком и православием, за инквизицию и религиозные войны, за процесс Галилея и казнь Яна Гуса, за антисемитизм и фактическое участие в работорговле и за многое другое.

За все это Папа просил прощения, словно это была его личная вина. Смиренно и без попыток доказать, что в условиях прошлого то или иное явление было естественным. Таков этот человек, который не боится ничего кроме неправды и, главное, полуправды. Разумеется, чтобы просить прощения, нужно было проработать каждую из проблем чрезвычайно серьезно, это Папа делал со своими сотрудниками. Это нашло отражение в соответствующих документах.

Но необходимо было и другое. Чтобы сказать: mea culpa — моя вина, ему было нужно огромное личное мужество. Ибо этому препятствовали очень многие, включая людей из Ватикана. Многие кардиналы считали, что "есть темы, которые лучше не затрагивать, так как разговор о них может повредить Церкви". Но Папа всякий раз находил силы поступить по-своему. И это при том, что те, у кого он просил прощения, зачастую не хотели его слушать. Ученые, протестанты, православные, евреи. Среди всех находились люди, говорившие: "Это просто новая дипломатия Ватикана". Но Папа не сдавался и не сдается до сих пор.

Иоанн Павел II — епископ Рима, смелый мыслитель и философ, блестящий интеллектуал, человек, который встречался со всеми политиками мира и со многими вел весьма жесткий диалог. Драматург и поэт, и теперь иногда записывающий свои стихи на бумагу и, главное, придающий поэтическую форму тем молитвам, которыми он непременно заканчивает каждую энциклику и другие официальные документы, и в то же время просто священник. Тихо и почти без слов совершающий служение среди своих прихожан. Словно все это происходит в маленькой польской (а быть может, итальянской или французской) деревне. Бесконечно добрый, старый и ласковый кюре или старенький ксендз, у которого для каждого найдется доброе слово и нежный взгляд. Но и твердость, когда она необходима.

Христианство — это семья. Иоанн Павел II иногда говорит об этом, но, главное, просто показывает это каждому без всяких слов, когда остается со своими прихожанами на площади у собора Св. Петра или в любом другом месте и молится вместе с ними. Мне вспоминается встреча Папы с итальянскими школьниками. Это было в Риме в один из жарких летних дней, когда в пять часов, а именно тогда началась эта встреча, солнце еще жарит вовсю и воздух все более раскаляется. Папа казался усталым, а школьники шумели, орали, пели и вообще выделывали, что-то невообразимое. Иоанн Павел II был счастлив. Уходя, он еле держался на ногах, но при этом светился от радости. То же самое бывает, когда он встречается с шумными африканцами или арабами — не только с католиками, но с представителями всех без исключения исповеданий и религий. Иоанн Павел II — это прежде всего человек, умеющий преодолевать любые барьеры. Он не умеет идти на "политические" компромиссы. но знает, как протянуть руку каждому и открыть сердце ему навстречу.

Встав на ноги после ранения, Папа в первый раз приехал в Фатиму ровно через год после покушения, затем — в 1991 году. Теперь, неожиданно внеся изменения в свой график, Иоанн Павел II прилетел сюда в третий раз. Это было в пятницу 12 мая буквально за несколько дней до его восьмидесятилетия, отмечать которое он не предполагает. Прилетел, чтобы провозгласить блаженными брата и сестру Марто — Жачинту и Франтишку, двух пастушков, которые 13 мая 1917 г. вместе со своей подругой и двоюродной сестрой Лучией Душ Сантуш впервые увидели то явление, о котором теперь знает весь мир — Матерь Божию из Фатимы.

Перед тем, как прославить Жачинту и Франтишку Папа побывал у сестры Лучии, которой сейчас 93 года, а затем положил к ногам статуи Матери Божией то самое кольцо, что некогда подарил ему примас Польши кардинал Стефан Вышинский, сказавший Каролю Войтыле в тот самый день, когда он был избран Папой: "Ты должен ввести Церковь в третье тысячелетие". Журналисты. конечно же, сразу увидели в этом шаге знак того, что в день своего восьмидесятилетия Папа объявит о том, что он покидает Ватикан и уходит на покой, ибо новое тысячелетие уже наступает.

Разумеется, Иоанн Павел II способен на самые неожиданные решения, но, скорее всего, посвящение его епископского кольца Пресвятой Деве — не "прошение об отставке" (о чем сразу заявил официальный представитель Ватикана), а нечто намного более значительное — чисто мистический акт, напоминающий то, что и теперь делают в Польше или в Литве верующие крестьяне, когда посвящают Матери Божией свои драгоценности или нательные крестики. Отдавая самое дорогое, что у них есть, в дар Пречистой. Так Папа еще раз напомнил о том, что именно молитва Матери (как называет он обычно Богородицу) спасла его от смерти. "Почему вы не умерли? — сказал в декабре 1983 года Папе Али Агджа. — Ведь я знаю, что целился правильно!"

В конце церемонии беатификации кардинал Анджело Содано как государственный секретарь и, следовательно, второе лицо в Ватикане по просьбе Папы сообщил собравшимся в Фатиме паломникам, в чем заключается последняя, третья тайна, открытая некогда Матерью Божьей пастушкам. Первая и вторая тайна состоят в том, что Пречистая Дева сообщала через пастушков, что миру предстоит пережить войны, а христиан будут преследовать и убивать, но затем, если Россия обратится к Богу, на земле настанет мир.

Эта часть фатимского послания была опубликована в 1940 г., когда Лучия, последняя оставшаяся в живых из трех пастушков, стала монахиней (Франтишку и Жачинта умерли в детстве и теперь похоронены в той самой базилике, на паперти которой состоялось их прославление как блаженных). Что же касается заключения того послания, которое запомнили Лучия, Франтишку и Жачинта, то оно до сих пор не было объявлено. Предполагалось, что речь идет либо о ядерной войне, либо о каком-то особом кризисе или расколе, который ждет Церковь.

Однако в тех случаях, когда речь идет о чуде, аналитики всегда ошибаются. Текст, оглашенный кардиналом Содано, по мнению госсекретаря Ватикана, представляет собой описания видения в том самом жанре, что нередко встречается в Священном Писании, видения, которое не может быть понято как фотографический снимок и не описывает конкретных деталей того явления, о коем идет речь, но дает лишь представление о его сути. В тексте, составленном 60 лет тому назад сестрой Лучией, говорится о епископе, одетом в белое, который молится и идет по направлению к кресту, проходя при этом среди тел умерщвленных мучеников. Среди последних — епископы, священники, монахи и монахини, миряне. "Неожиданно епископ падает на землю, словно мертвый, под ударами огнестрельного оружия".

Этот епископ (как поняли это сами пастушки, что недавно подтвердила сестра Лучия) — Папа Иоанн Павел II. Тогда становится ясно, что речь идет о покушении на его жизнь 13 мая 1981 г. и о новомучениках всех исповеданий, духовный опыт которых так дорог Каролю Войтыле. Не случайно за шесть дней до того, как Папа провозгласил блаженными двух безграмотных пастушков из Фатимы, в воскресенье 7 мая в Колизее было совершено особое богослужение в память о мучениках XX столетия. Включая тех, кто встретил смерть на Соловках — в месте, которое особенно дорого нынешнему Папе.

На фоне развалин, которые помнят мучеников II и III веков Иоанн Павел II призвал своих слушателей осознать тот факт, что практически с начала нашего столетия верующие сталкиваются с преследованиями, которых христианство не знало в течение последних шестнадцати веков. Говоря об этом, Папа сослался на мнение двух новомучеников — митрополита Петроградского Вениамина и немецкого пастора Пауля Шнайдера, погибшего в Бухенвальде. Православного и лютеранина. Он сознательно не упомянул никаких других имен, не назвал по имени ни одного католика и вообще построил богослужение таким образом, что все его участники чувствовали себя не в гостях. но дома. Это была не месса, во время которой не смогли бы причащаться православные и лютеране, а вечерня.

12 мая Папа уже был в Фатиме. "После покушения, — сказал Содано, — его святейшеству стало ясно, что не что-то другое, но именно рука Матери изменила траекторию полета пули, позволив умирающему Папе остановиться на пороге смерти". Именно поэтому несколько лет тому назад Папа передал оставшуюся в его машине пулю епископу Фатимы, а тот поместил ее в короне, которой украшена статуя Пречистой Девы.

Жозеф Вандрис в газете "Фигаро" от 15 мая, дав подробное описание того, как были прославлены Жачинта и Франтишку и рассказав о третьей тайне Фатимы, не без иронии напомнил читателям, что "частное откровение, свидетелем которого становится один человек или группа лиц, дается с тем, чтобы укрепить веру или вызвать к жизни ее горение. К нему следует относиться с уважением в той мере, в какой дает на это согласие церковная иерархия, как это имеет место в случае с Фатимой. В то же время ясно, что вполне можно исповедовать католическую веру и не верить в явления в Лурде или в Фатиме".

С Ж.Вандрисом нельзя не согласиться, однако (и это как раз то, чего журналист из "Фигаро" не понимает) здесь мы оказываемся на пороге другой тайны. Тайны самого Иоанна Павла II. Человека, который сделал как никто другой много для того, чтобы помочь своим современникам говорить о вере на языке наступающего тысячелетия и вообще осознать потрясающую современность того, к чему призывает Иисус.

Удивительно трезвого и обладающего безупречной логикой человека, по-настоящему серьезно вовлеченного в общественную и политическую жизнь планеты, человека, который чувствует огромную ответственность за каждое свое слово, но при этом оставляет за собой право исповедовать "веру бретонской крестьянки", как говорил некогда Луи Пастер, то есть верить в то, что есть в жизни тайны, сокрытые от мудрых и разумных, но открытые младенцам. Верить в чудо, как верили в Средние века дети и святые.

Именно в этом, наверное, и заключается тайна священника Кароля Войтылы и, более того, тайна парадоксальности христианства, которое действительно дает ответы на самые трудные вопросы сегодняшнего дня и оказывается более современным, чем любая самая современная философия, но в то же самое время остается верой детей и дурачков, о чем постоянно напоминает нам Евангелие. "Если не обратитесь и не будете как дети"...

Французский православный богослов Оливье Клеман в тот период, когда он писал для Иоанна Павла II текст "Крестного пути", несколько раз бывал в Ватикане. Потом он рассказывал, как проходил через роскошные залы, видел важных и чрезвычайно серьезных кардиналов и других высокого ранга церковных чиновников, а затем встречался с таким же человеком, как он сам, старым, прошедшим долгий путь, "совсем простым и одетым в потертую сутану и верующим так, что разницы между его и моей верой я не видел. И вообще мы понимали друг друга с полуслова".

"Папа умирает", — сказала мне одна французская журналистка лет пять тому назад. В чем-то она была права. Действительно Иоанн Павел II чуть ли не всегда чувствует себя очень плохо. Но при этом за те пять лет, что прошли с этого запомнившегося мне разговора, он сделал столько, сколько бы не смог, пожалуй, сделать никто другой. "Папа побеждает", — сказать так будет во всех отношениях правильнее. Он побеждает болезни и слабость, он побеждает наши предрассудки и наше маловерие. И действует — несмотря на то, что стоит во главе огромного механизма под названием Ватикан, — как настоящий мистик, без страха и не рассчитывая шаги подобно шахматисту, но с верой и абсолютно открытым навстречу каждому сердцем. "Ис полла эти" — "На многая лета".

Свящ. ГЕОРГИЙ ЧИСТЯКОВ

 

Париж — Москва

 

©   "Русская мысль", Париж,
N 4318, 18  м а я  2000 г.


http://www.rusmysl.ru/2000Long2/431843papa80-2000May18.html